Розанов Николай Сергеевич

Место рождения: город Ленинград

Дата рождения: неизвестно

Дата смерти: неизвестно

Воспоминания Николая Сергеевича:

«Содрогалась израненная земля. Кровью окрасился гранит Ленинграда. Жить становилось все труднее. По наводке предателей немецкие бомбардировщики разбомбили Бадаевские продовольственные склады, и город остался без запасов продовольствия. Все меньше и меньше становился кусочек хлеба, выданный ленинградцу, а вскоре хлебная норма превратилась в крошечный, почти невесомый ломтик: 125 блокадных граммов… А потом началась зима. Голодная, холодная, лютая зима. Первый свой бой помню в нескольких километрах от Ленинграда. Подошел командир, сказал: «Отступать некуда – позади Ленинград». В этом бою я получил свою первую контузию. А потом в городе не стало света, топлива, отключили водопровод. За водой люди ходили с санками на Неву. Всего, что происходило в осажденном городе, не описать словами. От голода и холода умерли мои мама и сестра.Они похоронены на Пискаревском кладбище в братских могилах. Все оставшиеся дни блокады я воевал на Ленинградском фронте. В 1943 г. в районе Синявинских болот блокада была прорвана.Если раньше продукты питания и боеприпасы шли по Дороге жизни( по льду Ладожского озера), то теперь в действие вступила железная дорога.

В январе 1944 г. в три часа утра началось наступление наших войск по всему фронту.Через пять дней непрерывных боев под деревней Соболево я получил ранение в голову и попал в госпиталь.Память об этом ранении осталась со мной на всю жизнь – в правой части затылка засел обломок вражеского снаряда. В госпитале я узнал о снятии блокады с родного города. 900 страшных дней и ночей остались позади, но война не закончилась. Мы продолжали громить врага и боями вошли на территорию вражеской Германии. Приказ был коротким: «Выбить немцев из г. Опельн и с ходу форсировать Одер».Я командовал 1-м стрелковым батальоном 543 Нарвского полка 120 стрелковой Гатчинской Краснознаменной дивизии.

По всему чувствовалось, что война подходит к концу. И как же не хотелось погибать в это время! Силы противника были на исходе, но он все еще оказывал яростное сопротивление. Вот и эту операцию, которая должна была начаться в январский день 1945 г., мне хотелось провести с меньшими потерями. Бой за город разгорелся ночью. Немцы не были намерены покидать его, так как в этом случае открывался путь для дальнейшего успешного продвижения наших войск. Сконцентрировав в городе много живой силы и техники, фашисты, видимо, решили сражаться до последнего. Их приходилось выбивать их каждого дома, подъезда, лестничной клетки. Повсюду полыхали пожары. Только к утру город был занят и воцарилась тишина, которую изредка нарушал гул самолетов и разрывы бомб. У меня, как у командира, было много работы. Встречался с бойцами, выяснял наличие боеприпасов, знакомил с обстановкой, с новыми задачами. И вдруг резкая боль обожгла ногу, и она стала непослушной. Снайпер с крыши прострелил ногу, и меня отправили в госпиталь. Не видел я, как мой батальон форсировал Одер и громил врага на его территории. Не знал, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1945 г. я был представлен в награждению орденом Александра Невского. А узнал я об этом спустя более четверти века в районном военкомате, куда пришло письмо из Министерства обороны. Вот так закончилась для меня война».